Виктор Мироненко
(Россия)
ОТКРЫТИЕ УКРАИНЫ.
ПОЛИТИЧЕСКАЯ АНАТОМИЯ «ОРАНЖЕВОЙ РЕВОЛЮЦИИ»
Выборы президента Украины стали одним из самых заметных событий
прошедшего политического года. Не будет преувеличением сказать, что
благодаря этим событиям мир «открыл» для себя Украину.
«Украина и происходящие на ней процессы немецкую прессу практически
не интересовали, - писал из Мюнхена в дни украинского кризиса В.
Переяславец. - Немцы жили с достаточно простой картиной мира: до
Одера идёт Европа, потом начинается Польша, а за Польшей начинается
terra incognita. И, вдруг, происходит нечто похожее на открытие
Америки. Обнаруживается государство. Это государство велико по
размерам и его населяют 48 миллионов человек. Это государство
находится в Европе! Оно называется Украина» [1].
То, что не захотели или не смогли сделать украинские политики за
тринадцать лет, было сделано украинским народом за две недели. В
этом состоит главное международное значение этих событий, и в первую
очередь для Европы. Её политическая конфигурация изменилась. С этим
нельзя не считаться.
Восточная Европа тоже уже никогда не будет такой, какой она была
раньше. В дни политического кризиса в Украине заявило о себе
гражданское общество. Оно стало действующим лицом политики. Именно в
этом, а не в геополитическом соперничестве, кроется причина
неадекватной, на наш взгляд, реакции правящих элит новых независимых
государств Восточной Европы, Кавказа и Центральной Азии на то, что
происходило в Киеве.
На первый взгляд она может показаться странной. Эти события,
несмотря на весь их драматизм и значимость для Украины, не внесут
больших изменений в российско-украинские отношения. Россия и Украина
– «сиамские близнецы». Формально они жили вместе до сих пор и могли
бы продолжать жить вместе, но, как выяснилось, они хотят обладать
собственной политической идентичностью.
Не могли прошедшие выборы иметь немедленных политических последствий
и для российско-американских отношений. Разногласия в этом вопросе
между США и Россией, конечно, были. 7 декабря 2004 г. в Софии на
заседании Совета Министров ОБСЕ имела место открытая полемика по
этому вопросу между министром иностранных дел России Сергеем
Лавровым и государственным секретарем США Колином Пауэлом [2]. Но
последствия эта полемика, как показали последовавшие за ней события,
будет иметь скорее для ОБСЕ, чем для российско-американских
отношений.
Даже в самом ближнем, европейском измерении, Украина и то, что в ней
происходит сегодня, - не актуальный политический вопрос. Это скорее
вопрос перспективный, вопрос поиска каждой из стран упомянутой новой
идентичности. Самоидентификации граждан европейских государств,
оставшихся пока за рамками Большой Европы не в географическом смысле
слова, а в смысле «пространства, в рамках которого «европеизация»
может быть названа основной целью, не подразумевающей культурный
империализм» [3].
Тем не менее, «оранжевая революция» привлекла всеобщее внимание,
вызвала поток противоречивых комментариев и оценок. Отсутствие
немедленных политических последствий этих событий вне Украины, не
говорит о том, что не следует ожидать их в будущем. В них проявились
среднесрочные и долгосрочные тенденции, которые заслуживают того,
чтобы быть внимательно изучены и обязательно учтены.
Изучение этих событий затруднено рядом обстоятельств. Одно и, может
быть, главное из них состоит в закрытом типе политического мышления
и политической деятельности в Украине. Имеется в виду такой их тип,
при котором реальное участие общества в ней не предполагается, а
сама политика понимается, как иносказание, двусмысленность,
искусство не раскрывать до поры свои цели.
Другое обстоятельство состоит в том, что в украинских событиях
чрезвычайно трудно отделить объективное знание от мифа.
Информационные лакуны, бросающие вызов естественному человеческому
любопытству и условиям информационного общества, активно заполнялись
мифами. Украинская «оранжевая революция» в этом отношении не
исключение [4]. Ей посвящено огромное число публикаций, в которых
очень мало фактов и очень много суждений, гипотез, привнесенных
смыслов.
Еще одно обстоятельство, затрудняющее анализ этих событий, состоит в
слабой изученности природы «революций», которые можно назвать
«постдемократическими». То есть демократическими по целям
революциями в странах, где «победа демократии» уже провозглашена, но
демократические преобразования не завершены. Таких революций в
Центральной и Восточной Европе в последние годы было три – в Сербии,
Грузии и в Украине. Их внешнее сходство привело к тому, что все они
были поставлены в один ряд, объяснялись внешними воздействиями и
объявлялись импортированными в эти страны из-за рубежа. Это – очень
поверхностное суждение. Общее в этих событиях, конечно, было. Оно,
как уже отмечалось, в общей незавершенности демократических
преобразований. Был в каждом из них и элемент внешнего влияния. Но
есть и большие отличия, индивидуальная политическая физиономия у
каждого из них.
В Сербии массовые протесты были вызваны, прежде всего,
межэтническими вооруженными столкновениями, местами переходящими в
геноцид, в бывших республиках СФРЮ и неспособностью, или нежеланием,
С. Милошевича остановить их.
В Грузии этнические конфликты тоже имели место. Но ко времени
«революции роз» они перешли в латентную фазу. На первый план вышло
социально-экономическое неблагополучие.
В Украине не было ни межэтнической войны, как в Сербии, ни
социально-экономической безысходности, как в Грузии. В годы,
предшествовавшие кризису, экономика развивалась сравнительно
успешно. Политическая ситуация была куда спокойнее, чем, например,
во время «кассетного скандала» или акции «Украина без Кучмы». После
урегулирования конфликта вокруг строительства дамбы на острове Тузла
в Керченском проливе осенью 2003 г. российско-украинские отношения
обрели стабильность и реальную позитивную динамику.
Видимо, поэтому в России преобладала точка зрения, что «революция» в
Украине невозможна. А. Мошес в статье, посвященной предстоящим
выборам, писал, что «в стране отсутствует потенциал для
социально-экономического протеста», что доказывалось, по его мнению,
«провалом попыток радикальной оппозиции в 2001 – 2003 годах
мобилизовать людей на массовые акции» [5].
Еще свежи были в памяти и события 1994 г., когда впервые на
постсоветском пространстве в Украине произошла относительно
демократическая передача власти от одного президента – Л. Кравчука к
другому – Л. Кучме. Но в 2004 году ни этот механизм, ни
установившаяся в странах СНГ практика передачи власти преемнику, в
относительно «демократической» форме, не сработали. Сработал
массовый ненасильственный протест, который удалось, в конечном
счете, перевести в решения Верховного Суда, парламента и в повторное
голосование под контролем независимых наблюдателей.
«Оранжевая революция» выросла из внутренней политической ситуации в
Украине, но была и следствием борьбы двух противоположных тенденции
политического развития на постсоветском пространстве –
демократической и авторитарной. В Украине, как теперь ясно,
возобладала первая. Это не оценочное суждение, а простая констатация
не замечавшихся ранее объективных отличий России и Украины.
Некоторые российские политологи называют умеренно авторитарную
тенденцию, превалирующую в России «превентивной контрреволюцией».
«Путин пришел к власти и получил свою уникальную поддержку именно в
результате своего рода национальной контрреволюции 1999-2000 годов,
– говорит Г. Павловский, – потенциал возможной и вероятной революции
был купирован и предотвращен в последний момент» [6].
Какая из этих тенденций будет преобладать в ближайшие годы в России,
насколько надежно «купирован потенциал вероятной революции»
предсказать трудно. Для Украины этот путь был объективно закрыт и до
«оранжевой революции». Это лишило бы ее возможности использовать
свой главный потенциал развития – специалистов и рабочих с высоким
уровнем профессиональной подготовки. По разным подсчетам сегодня
несколько миллионов людей с высшим и средним специальным
образованием вынуждены искать себе применения за пределами Украины
или заниматься мелкой торговлей на рынках. Без демократизации этот
потенциал не заработает. Сырьевых ресурсов в Украине, в отличие от
России, Казахстана или Узбекистана, немного. Эти особенности Украины
не были учтены. Но именно они, а не внешнее воздействие или
этническая неоднородность населения, оказали решающее влияние на ход
«оранжевой революции», составили ее, так сказать, политическую
анатомию [7].
Следует ли из этого, что на выборах в Украине Россия потерпела
политическое поражение? На наш взгляд нет, хотя и победой это
назвать трудно. Из этого следует лишь то, что России тоже пора
открывать для себя Украину.
* * *
Реконструкцию событий «оранжевой революции» лучше вести не от
субъективных оценок, а от её политико-правовых результатов. В первом
туре голосования, состоявшемся 31 октября 2004 г., В. Янукович
набрал 39,26% голосов, а В. Ющенко – 39,90%, 5,82% и 4,97% получили,
соответственно, социалист А. Мороз и коммунист П. Симоненко [8].
География электоральных предпочтений украинских избирателей не дала
ничего нового в сравнении с результатами голосования на
парламентских выборах в 2002 г. Некоторые тенденции, проявившиеся на
тех выборах, подтвердились, а некоторые нет. Украинский историк Я.
Грицак отмечал снижающуюся электоральную поддержку коммунистов – с
25% мест в парламенте Украины до 15%. Он усмотрел в этом «не просто
колебания избирательных предпочтений, а определенную тенденцию
постсоветской Украины» [9]. Эта тенденция подтвердилась. Кандидат
украинских коммунистов П. Симоненко набрал чуть больше 5% голосов,
впервые уступив социалисту А. Морозу. Другое утверждение украинского
историка – о том, что выборы 2002 года в Украине завершают первые
десять лет постсоветской трансформации, подтвердилось, как
тенденция, полностью реализовавшаяся лишь в 2004 г.
Во втором туре президентских выборов, состоявшемся 21 ноября, победу
с отрывом в 2,85% одержал В. Янукович [10]. Оппозиция заявила о
фальсификации результатов голосования. Общественная реакция была
массовой и мощной. Это вызвало обвинения оппозиции в заведомой
ориентации на разрушение правового поля и в импорте революционных
технологий.
Протест не был неожиданностью. Еще перед первым туром Ю. Мостовая
писала в украинском еженедельнике «Зеркало недели»: «победа
Януковича возможна исключительно при фальсификации выборов. По сути,
они уже фальсифицированы. Ибо вся кампания прошла с неприемлемым для
цивилизованного государства уровнем неравноправия кандидатов,
нагнетанием страха в обществе и применением админресурса» [11].
Использовать ожидаемый протест готовились обе стороны. Украинскую
оппозицию сознательно и последовательно вытесняли из правового поля.
После попытки в первом туре выборов открыть в России нескольких
сотен избирательных участков, отказа Л. Кучмы перед вторым туром
утвердить запрет на голосование по открепительным талонам, намерения
власти были ясны. Когда же в восточных областях представители
оппозиции были отстранены от наблюдения за голосованием, у неё не
оставалось других способов противодействия, кроме exit polls и
прямого обращения к избирателям.
Никто не ожидал такого массового и упорного выступления в Киеве. На
улицы города по разным подсчетам вышло от 100 до 500 тысяч человек.
Это не входило в планы власти, и она растерялась. «В то время как
оппозиция сплачивается в весьма ощутимую общественную силу,
сторонники Януковича решили воздвигнуть вокруг себя подобие защитной
стены от сил оппозиции», – писал в те дни московский аналитик
агентства UPI Питер Лавель [12].
22 ноября 2004 г. мэр Киева Александр Омельченко подписал решение о
поддержке акций протеста. Поддержка столичного горсовета и мэра
Киева, до этого лишь успешно маневрировавшего между двумя основными
претендентами, была вызвана массовостью и решительностью выступления
киевлян и сыграла большую роль, как в их мирном характере, так и в
исходе противостояния.
3 декабря 2004 г. Верховный суд Украины частично удовлетворил иск
оппозиции и признал, что результаты второго тура выборов президента
Украины были сфальсифицированы [13].
8 декабря 2004 г. Верховная Рада приняла в пакете ряд
законопроектов. "Пакетное соглашение" включало в себя закон о
конституционной реформе (4180), изменения в Конституции,
направленные на совершенствование системы местного самоуправления
(3207-1), а также изменения в законе о выборах президента [14].
Без анализа существа принятых парламентом решений, представляющих,
на наш взгляд, новую политическую парадигму, выросшую из
разнонаправленных внутренних и внешних тенденций развития Украины,
невозможно правильно понять сущность происшедшего в Украине,
объективное содержание «оранжевой революции». На них следует
остановиться подробнее.
Закон о конституционной реформе, вокруг которого с 24 августа 2002
г. вращалась политическая жизнь Украины, означал переход от
президентско-парламентской к парламентско-президентской республике
[15].
Д. Окара считает, что «Л. Кучма пытался использовать политреформу
как политтехнологию, направленную на продление собственной
политической жизни — на посту всесильного премьер-министра при
слабом новом президенте» [16]. Так это или нет, судить трудно. Но
то, что оппозиция, возражавшая против проведения реформы до
президентских выборов, пошла на это, говорит скорее в пользу
изначальной искренности ее намерений. Справедливости ради следует
отметить то, что решение это принималось под сильным давлением
украинских социалистов.
Существенным политическим результатом политического компромисса,
частично разрядившего кризис и открывшего путь к выходу из него,
было расширение полномочий парламента Украины. Он получал право
назначать и отправлять в отставку премьер-министра, министров
обороны, иностранных дел, а также других членов правительства,
назначать и освобождать от должности председателя Антимонопольного
комитета, главу Госкомитета телевидения и радиовещания, главу Фонда
госимущества. Парламент был уполномочен одобрять использование
Вооруженных Сил Украины, утверждать их общую структуру, численность
и функции, а также Службы безопасности, Министерства внутренних дел.
Укреплялась система сдержек и противовесов. Верховная Рада могла
принять резолюцию о недоверии правительству. Но этот вопрос не мог
рассматриваться ею более одного раза в течение одной сессии, а также
в течение года после одобрения программы деятельности Кабинета
министров или в течение последней сессии Верховной Рады. Президент
Украины мог досрочно прекращать полномочия парламента, если бы в
течение 60 дней после отставки Кабинета министров не был сформирован
состав правительства или если бы пленарные заседания не смогли бы
начаться в течение 30 дней очередной сессии или если за тот же срок
не была сформирована коалиция депутатских фракций. Вместе с тем
глава государства не мог распустить парламент в последние шесть
месяцев срока полномочий Верховной Рады и президента.
Баланс властей в Украине в ходе «оранжевой революции» улучшился не
только в силу перечисленных правовых новаций. Председатель
парламента В. Литвин именно в дни кризиса превратился в фигуру
равную по влиянию и президенту, и главе кабинета министров. Именно
на В. Литвина была возложена деликатная миссия первых официальных
политических контактов с российским руководством после выборов [17].
Повышалась независимость судебной власти. Народным депутатам
запрещалось заниматься предпринимательской деятельностью. Они также
не могли теперь совмещать мандат народного депутата с должностью
члена Кабинета министров.
Внесенные изменения усиливали значение политических партий.
Вводилась пропорциональная система выборов по партийным спискам, а
также императивный депутатский мандат. В Верховной Раде должна была
быть сформирована коалиция депутатских фракций, и только она могла
вносить предложение президенту о кандидатуре премьер-министра,
других кандидатурах в состав правительства. Значительно приобрела в
политическом весе и влиянии Социалистическая партия Украины,
принятая в 2003 году в члены Социалистического Интернационала, и ее
лидер А. Мороз.
Закон 3207-1 касался системы местного самоуправления. Главы местных
государственных администраций, по-прежнему, должны были назначаться
и увольняться президентом Украины, нести ответственность перед ним и
Кабинетом министров. Недоверие главе соответствующей местной
государственной администрации мог выразить теперь и областной совет.
Местное самоуправление должно осуществляться жителями общины, как
непосредственно, так и через органы местного самоуправления - советы
общин и их исполнительные органы. Органами местного самоуправления
являются районные и областные советы, их исполнительные органы. По
инициативе жителей могут создаваться домовые, уличные, квартальные и
другие органы самоорганизации населения со своей компетенцией,
финансами и имуществом.
Из закона о выборах президента Украины были изъяты нормы,
позволившие фальсифицировать результаты последнего голосования. Были
детально регламентированы процедуры внесения изменений в состав
избиркомов, составления списков избирателей, голосования по
открепительным талонам и с использованием переносных урн, на
специальных избирательных участках.
Заключительные положения Закона 4180 свидетельствовали о становлении
культуры политического компромисса. Для регионов значимым было то,
что закон вступал в силу с 1 сентября 2005 года, при условии, что к
этому времени будут приняты изменения в Конституцию, касающиеся
реформирования системы местного самоуправления. Для политических
партий принципиальное значение имели нормы, регламентирующие
парламентские выборы, о которых речь уже шла выше. Кабинет министров
мог продолжать осуществлять конституционные полномочия. В случае его
отставки, а также отставки Кабинета министров, сформированного до
дня обретения полномочий Верховной Радой, избранной в 2006 году,
новый состав правительства должен был быть сформирован по
предложению большинства народных депутатов от конституционного
состава парламента.
26 декабря 2004 года состоялось повторное голосование по выборам
президента Украины. Итоги голосования были объявлены 10 января 2005
г. За В. Ющенко проголосовали 51,99% избирателей, за экс-премьера В.
Януковича – 44,20% [18].
* * *
Л. Кучма имел основания 2 декабря 2004 г. на встрече с президентом
России заявить: "Той Украины, которая была до выборов, сейчас не
существует» [19], то есть, о том, что в Украине произошла революция.
Р. Линднер отметил три достаточных, на его взгляд, основания для
такого утверждения. «Во-первых, это формирование единой гражданской
воли, которой ранее в Украине не было. Во-вторых, к власти в Украине
пришла новая политическая культура, которая иначе смотрит на будущее
страны. В-третьих, это число людей, вышедших на улицы. Слово
«революция» здесь оправдано» [20].
«Оранжевая революция» знаменовала собой и открыла путь к смене элит,
смене политической парадигмы и алгоритма развития Украины. Важнейшим
ее результатом было и то, что никакая власть в Украине с этого
времени не могла действовать без оглядки на формирующееся
гражданское общество.
В оценке последствий революции мнения расходятся. В упомянутом уже
выступлении Л. Кучма отмечал два из них – раскол Украины и
доминирование «силовых, революционных методов политической борьбы».
В том, что касается методов, то следует отметить, что
революционность не является имманентно присущим украинской оппозиции
качеством. Она пришла к этим методам не сразу. Еще в феврале 2004
года на международной конференции «Украина в Европе и в мире» В.
Ющенко говорил, что политическая борьба должна вестись правовыми
средствами. «Но, как вести себя оппозиции, - спрашивал он, - когда
мы имеем с самого первого шага обстоятельства нелегитимного
процесса?» [21].
Предвыборная кампания в Украине велась с грубыми нарушениями
общепринятых для демократических выборов норм. Такого открытого и
тотального использования административного, финансового и
информационного ресурсов властью даже в странах СНГ, не отличающихся
особой щепетильностью в выборе средств политической борьбы, еще не
было. У оппозиции были основания заявить, что власть, нарушающая
повсеместно правовые нормы, не может требовать их соблюдения от
общества, а у украинских граждан – согласиться с этим.
«То, что происходит сегодня – это не конфронтация между Виктором
Ющенко и его противником Виктором Януковичем, и не противостояние
двух политических лагерей, – писал в дни кризиса один из активных
деятелей оппозиции Иван Васюнник. - Это конфликт между двумя
противоположными взглядами на государство и общество. Сегодня мы
определяем, как в будущем на Украине будут решаться политические
вопросы – с помощью насилия, обмана и манипуляций, либо через
открытый диалог и взаимное доверие» [22].
Л. Кучма отметил и другое болезненное для Украины последствие
«оранжевой революции» - её «раскол». Об этом вообще много говорилось
в дни выборов и после них. Но был ли раскол, и, если был, является
ли он следствием революции?
Размежевание в процессе голосования, действительно, имело место.
Граница электоральных предпочтений пролегла по Днепру. За В. Ющенко
проголосовали исторические «западные» Галичина, Закарпатье,
Прикарпатье, Буковина и Волынь; Правобережье Днепра и центральные
области – собственно историческая Украина – Житомирская, Винницкая,
Хмельницкая, Черкасская, Киевская, Кировоградская, а также то, что
когда-то называлось Малороссией или Гетманщиной – Черниговская и
Полтавская области. В. Януковича поддержали исторические
Слобожащина, за исключением Сумской области, и Новороссия – Харьков,
Днепропетровск, Луганск, Донецк, Николаев, Херсон, Одесса, а также
Запорожье и Крым.
С исторической точки зрения в этом не было ничего неожиданного и
нового. Еще в 1917 г. Центральная Рада «определяла границы
создаваемого ею государства девятью губерниями (без Крыма) с
преимущественно украинским населением. Временное Правительство
видело автономию Украинской Народной Республики в составе пяти
губерний, территория которых была присоединена к Московскому
государству в 1654 г. Такой позиции вначале придерживался и Совет
Народных Комиссаров. Когда возникла потребность созвать
Всеукраинский Съезд Советов, он снял возражения относительно
восточных и южных губерний (Новороссии и Слобожанщины). Там было
больше советов, чем в коренных украинских землях, и эти советы были
в большей мере большевизированы» [23].
Поэтому попытка возложить вину за размежевание на оппозицию
совершенно несостоятельна. Этническая и культурно-языковая
неоднородность Украины была хорошо известна и до выборов. Но, как
справедливо отмечал А. Мошес: «Конфликт между западными и восточными
регионами, столь острый в начале 90-х, сменился компромиссом
региональных элит» [24]. Именно власть, контролируя практически все
средства массовой информации, акцентировала и актуализовала этот
«раскол», надеясь на то, что победа «восточного» кандидата
нейтрализует негативные последствия такой крайней меры, а «запад»
Украины, по необходимости и в силу своей большей толерантности,
смирится с этим.
Но столь яркое проявление культурно-этнической неоднородности
Украины на прошедших выборах имеет и позитивную сторону.
Ментальность, культуру, язык каждой из «двух Украин» в ближайшей
исторической перспективе изменить невозможно, а насильственная
«украинизация» представляет прямую угрозу целостности государства. И
оппозиция, судя по заявлениям ее лидеров, прекрасно понимает это. В
декабре 2004 г. В. Ющенко сделал несколько заявлений, касающихся
русского языка, русскоязычных школ [25]. Уже после повторного
голосования, 28 декабря 2004 г. В. Ющенко вновь заявил: "Я уверяю:
при мне ни одна русская школа не будет закрыта" [26] Юлия Тимошенко
заявила в интервью 11 января 2005 г.: «Русскоязычные жители Украины
- неотъемлемая часть единой украинской политической нации, процесс
формирования которой ныне вступил в стадию зрелости, и их право
говорить и думать на родном языке никто не смеет ущемлять. Никакой
принудительной ассимиляции русских не будет" [27].
Следовательно, категорический политический послереволюционный
императив для Украины состоит в том, чтобы взращивать новую
политическую культуру. Компромиссы, терпимость к культурным
отличиям, внимательность к проблеме гражданских прав, местного
самоуправления – единственно возможный для Украины путь развития.
К позитивным результатам «оранжевой революции» можно отнести и
признаки формирования гражданского общества как самостоятельного
субъекта политики, о чем уже шла речь выше, и то, что протест носил
исключительно мирный, скорее нравственный, чем политический
характер. Происходило, по сути, моральное ограничение власти,
очерчивались границы, за которые она не должна заходить ни при каких
обстоятельствах.
Все это, на наш взгляд, дает основания утверждать, что в результате
«оранжевой революции» в формально правовом отношении политическая
система Украины приблизилась к общепринятым стандартам парламентской
демократии. Можно спорить о том сильнее или слабее стало украинское
государство в целом, были ли вполне легитимными действия Верховного
Суда и Верховной Рады [28]. Но то, что демократические ценности,
положенные наряду с национальными интересами в основу европейской
интеграции совершенно не чужды восточным европейцам, теперь уже
невозможно отрицать. Можно переходить к разговору о национальных
интересах - второй составляющей основы процесса европейской
интеграции.
Главы государств и правительств 25 стран – членов ЕС на саммите в
Брюсселе 16 – 17 декабря 2004 г. в специальной декларации по Украине
подчеркнули стратегическую важность соседства и партнерства Украины
и ЕС. Они заявили о намерении укреплять политические и экономические
связи с Украиной в рамках новых возможностей, которые открывает
европейская политика добрососедства [29].
Многие аналитики и журналисты отмечали необходимость пересмотра всей
политики ЕС в отношении Украины. «Если Евросоюз не сумеет оказать
активную поддержку демократии на Украине, предложив ей вступить в
свои ряды, он отречется от своих притязаний на то, что является
новой общностью государств, построенной на принципах моральных и
общечеловеческих ценностей…» - писал А. Мотыль [30]. Пьер Авриль,
характеризуя позицию, занятую ЕС во время саммита ЕС – Россия в
Гааге, назвал ее «предательской констатацией факта бессилия Европы»
[31].
«Важно также, чтобы Украина получила гарантии будущего полноценного
членства в ЕС… – писал в ноябре 2004 г. в Гардиан Дж. Стил. - Это
заставит Украину твердо встать на путь необратимых демократических
реформ… Скептики по-прежнему гадают, где остановится расширение
Евросоюза. В этом отношении Украина без сомнения принадлежит к
Европе» [32].
При любом развитии событий, о двух результатах «оранжевой революции»
для отношений ЕС и Украины уже можно говорить с уверенностью. В
будущем у ЕС уже не будет такого удобного повода откладывать
обсуждение «украинского вопроса», как режим так называемой
«управляемой демократии» в ней. Можно также с уверенностью говорить,
что осуществилось предсказание А. Мошеса - «понятие «европейский
выбор» может превратиться из главного лозунга сегодняшних
внешнеполитических деклараций в национальную идею Украины» [33].
Никакой новой стены, разделяющей Европу, после «оранжевой революции»
построить нельзя – ни на Буге, ни на Днепре. Значение этого еще не
осознано и не оценено в полном объеме ни в Брюсселе, ни в Москве.
С точки зрения внутреннего политического положения, можно сказать,
что вектор демократического развития страны усилился и теперь вопрос
состоит только в том, чтобы новый президент не поддался соблазну
простых и быстрых решений. Новый президент, в отличие от своего
главного конкурента, не связан так прямо и непосредственно ни с
одной из крупнейших финансово-промышленных группировок, не обязан ни
одной из них своей победой на выборах. Скорее можно предположить,
что он будет чувствовать себя обязанным ею сотням тысяч украинских
граждан, вышедших на улицы Киева и других городов Украины.
На юго-западном направлении украинской внешней политики, особенно с
учетом решений, принятых на упомянутом уже саммите ЕС относительно
Турции, результаты «оранжевой революции» для Украины можно
расценивать как позитивные, а перспективы если не безоблачные, то,
по меньшей мере, многообещающие. На северо-восточном направлении все
не так безоблачно и не так определенно.
* * *
Президент России В. Путин, заявил в Гамбурге во время своей встречи
с канцлером Германии Г. Шредером о том, что он не видит ни проблем в
общении с новым президентом Украины В. Ющенко, если он победит на
выборах, ни во вступлении Украины в ЕС [34].
В пылу полемики по поводу «оранжевой революции» многие забыли, что
для В. Путина такая позиция не нова. В июне 2004 г. на совещании
дипломатических представителей Российской Федерации в Москве он уже
заявлял о том, что нужно уважать государственный суверенитет новых
независимых государств. Одной из особенностей первого срока
президентства В. Путина, отмечавшейся многими экспертами, был
прагматичный подход к российско-украинским отношениям. Последовавшие
затем действия по поддержке одного из кандидатов на украинских
выборах очень трудно объяснить.
Об одном возможном объяснении уже шла речь. Ни в российской, ни в
советской политической традиции не было принято вмешательство
«улицы» в политический процесс. Бунт, восстание – все что угодно, но
не реальная политика. Действия администрации В. Путина, возможно
оправданные стремлением преодолеть анархию «ельцинских лет», были
явно выстроены в русле этой традиции. В поведении украинцев кто-то,
видимо, усмотрел вызов политике российского президента и
непосредственную угрозу перенесения этих методов борьбы в Россию.
Это – важное обстоятельство. Близок к истине был Михаил Задорнов,
отмечавший, что: «Для Москвы украинский плюрализм имеет значение в
первую очередь в качестве наглядного образца. Россиянам нетрудно
отмахнуться от таких примеров, как Польша, прибалтийские государства
и даже Грузия. Однако параллель с Украиной игнорировать труднее.
Построение на Украине реальной демократии, с подлинным правом
выбора, дает шанс демократии в России, Белоруссии и Казахстане. Если
на Украине будут соблюдены правила игры, это станет примером того,
что такое в принципе возможно на постсоветском пространстве» [35].
Об экономической подоплеке позиции России на украинских
президентских выборах судить тоже очень трудно. Важнейшая во всех
отношениях тема ЕЭП и ЕврАзЕС так и осталась на периферии
предвыборных дискуссий. Уже после голосования 26 декабря В. Ющенко
заявил о том, что суть достигнутых между Россией и Украиной в этом
отношении соглашений ему неизвестна, и он хотел бы изучить их,
прежде чем давать им какую-либо оценку.
Выдвигалось предположение о том, что: «интересы крупнейших
финансово-промышленных групп России сосредоточены на Востоке и
связаны с интересами групп Рината Ахметова и Виктора Пинчука. Именно
их интересы с таким упорством защищает даже в безысходной ситуации
администрация Президента России» [36].
В этом утверждении, возможно, есть доля правды, но влияние отдельных
финансово-промышленных групп России и Украины во властных российских
структурах явно преувеличено. Экономические интересы России в
Украине не сводятся к интересам двух отмеченных
финансово-промышленных групп. Российские вложения в Украине
достаточно диверсифицированы как по отраслям промышленности, так и
по регионам Украины.
Политический кризис в Украине, конечно, мог затронуть и российскую
экономику, привести к неисполнению контрактов и снижению деловой
активности. Эскалация напряженности могла поставить под угрозу
поставки нефти и газа в Западную Европу через территорию Украины.
Называлась и сумма, в которую могла бы обойтись политическая
нестабильность в Украине: российский фондовый рынок потерял бы от 2
до 4 млрд. долларов иностранных инвестиций. Российские компании
могли бы в таком случае понести значительные убытки [37].
Отсутствие простого здравого смысла поддерживать одного из
кандидатов в такой ситуации отмечалась многими российскими
политологами. Алексей Панкин отмечал, что: «для России неважно, кто
персонально станет президентом страны. Все, что от нас нужно, - это
проявлять доброжелательность и уважение к Украине как суверенному
государству... Главная ошибка России на минувших выборах заключается
не в том, что она поддержала не того человека, а в том, что она
кого-то поддержала вообще, и более того - предприняла активные
действия в его пользу. Мы дисквалифицировали себя в самом выгодном
качестве - нейтрального посредника. Посредничеством теперь
занимаются другие» [38].
Россия, действительно, в критической ситуации начала декабря 2004
г., фактически оказалась вне процесса урегулирования кризиса.
Политический осадок от этого ощущается и сегодня. Создается
ощущение, что Россия сердится. Это, на наш взгляд, иррациональное
поведение. России не на что сердится, кроме как на своих
«специалистов по Украине». Чем скорее будет перевернута эта страница
российско-украинских отношений, тем лучше – и для России, и для
Украины.
Украина слишком долго воспринималась в Москве как провинция, пусть и
наделенная атрибутами национальной государственности. Считалось
общепризнанным, что Украина идет в фарватере российской политики,
повторяя с небольшим временным опозданием все ее повороты. В такой
ситуации считалось не нужным вырабатывать какую-либо среднесрочную
или долгосрочную политику по отношению к Украине.
Наметившаяся было тенденция к системному переосмыслению
российско-украинских отношений [39], не смогла вытеснить примитивную
и бесплодную идею выстроить «вертикаль власти» и продлить ее вовне
посредством «личной унии» с представителем самой мощной в Украине
финансово-промышленной группировки на ее Востоке. «Оранжевая
революция» опрокинула эти планы и все или почти все представления об
Украине, бытовавшие в российской элите.
Если проанализировать возможные последствия победы оппозиции для
российско-украинских отношений, плюсов окажется много больше, чем
минусов. Превращение Украины в еще одну Беларусь поставило бы Россию
в очень трудную ситуацию. Москва оказалась бы перед необходимостью
взять на себя ответственность за все последствия такого поворота в
судьбе большой европейской страны на своих западных границах. Даже
если кто-то видит в этом благо для России и Украины, остаются
сомнение, готова ли к этому сегодня Россия.
Украина, сознающая значение экономического сотрудничества с Россией,
в политическом отношении ориентирующаяся на самые высокие
демократические стандарты, применяемые, кстати, и к русскоязычному
населению восточных и южных областей страны, может стать фактором
адаптации России к условиям политического и экономического
сотрудничества в XXI веке. По реакции Запада на последние события в
Украине Россия сможет судить и об искренности его намерений
покончить с последними пережитками «холодной войны», сможет
«примерить» это отношение на себя. И, кто знает, возможно, поможет
ей избавиться от излишней подозрительности и опасений.
Понимание этого постепенно приходит и в Москве. Владимир Путина на
уже упоминавшейся встрече с В. Литвином в Москве 7 января 2004 г.
отметил, что: «отношения между Россией и Украиной заменить нечем,
имея в виду объем наших связей экономических и гуманитарных" [40].
«Невмешательство во внутренние дела Украины является гарантом
предотвращения угрозы «холодной войны», - заявил глава МИД РФ Сергей
Лавров. - Если мы все будем оставаться на позиции невмешательства во
внутренние дела Украины, уважения права украинского народа самому
решать, с кем и как ему строить свои отношения, то я не вижу никакой
угрозы "холодной войны». Мы рассматриваем как достижение, что
удалось не допустить кровопролития, раскола страны. С нашей стороны
никогда не было заявлений о том, что мы не готовы работать с тем,
кого изберет украинский народ" [41].
Эти заявления, на наш взгляд, говорит о возвращении российской
политики в отношении Украины на те позиции, которые были заявлены В.
Путиным летом прошлого года, к тому, что можно назвать, за вычетом
досадного эпизода во время украинских выборов, «доктриной Путина».
Кто бы ни пытался представить «оранжевую революцию» антироссийским
действием по целям, содержанию и последствиям, сделать это, опираясь
на факты, не представляется возможным. Антироссийские настроения в
ней явно отсутствовали, а последствия не представляют никакой угрозы
российским интересам ни в Украине, ни в Европе.
* * *
Многие аналитики и журналисты, и не только в России, склонны были
видеть за перипетиями украинских выборов геополитическую борьбу за
сферы влияния между США и Россией. "Впервые со времен конца
Советского Союза интересы России настолько открыто схлестнулись с
интересами Запада. Запад не привык к тому, что сильное российское
государство отстаивает свои интересы," - считает российский
политолог Вячеслав Никонов [42].
Высказывались и более оригинальные суждения. Политический
обозреватель РИА «Новости» Владимир Симонов, например, писал:
«Вашингтон, по-видимому, четко делит Евросоюз на Старую и Новую
Европу и готов короновать Польшу лидером последней. Один из способов
достижения этой цели, похоже, видится США в том, чтобы отдать Польше
Украину в виде протектората» [43].
Не стоило бы придавать значение таким суждениям, если бы за ними не
стояло политическое мышление другой эпохи, когда любое событие
оценивалось, прежде всего, как поражение или победа одной из
противостоявших друг другу глобальных сил. Пальма первенства в
приверженности политическим атавизмам принадлежит, правда, отнюдь не
России. Именно Запад предпочел истолковать «перестройку» в СССР и ее
последствия как свою «победу» в «холодной войне».
Участие США в украинских событиях заслуживает внимания. США не
делали тайны из своей заинтересованности в исходе выборов и своих
возможных действий в ходе предвыборной кампании. 11 февраля 2004 г.
в The Wall Street Journal появилась редакционная статья под
красноречивым названием «Каштановая революция». В ней, в частности,
шла речь о том, что «Кучму не нужно изгонять из офиса как
Шеварднадзе или Слободана Милошевича. Украинская оппозиция,
Соединенные Штаты и Европейский Союз должны дать ему ясный импульс
провести честные выборы и прекратить переделывать правила. Оппозиция
может помочь ему в этом, дав понять, что она может обратиться к
людям на улице… Пока оппозиция дома будет всеми силами возбуждать
протест, Запад может оказать более эффективный нажим на Киев» [44].
20 февраля 2004 г. Мадлен Олбрайт выступила в Киеве на конференции
«Украина в Европе и в мире» в том же духе, а 11 марта 2004 г. - с
большой статьей «Как помочь выборам в Украине» в The New York Times.
В статье открыто и прямо заявлялись все основные направления
деятельности оппозиции и ее сотрудничества с западными странами и
институтами перед выборами и во время их проведения. «Лидеры Украины
должны понимать: если выборы не будут честными, это замедлит
вхождение страны в состав западных институтов, а их собственные
банковские счета и визовые привилегии окажутся под угрозой. То же
самое произойдет и в случае, если фракция сторонников г-на Кучмы
начнет манипулировать с конституцией в целях собственной выгоды»
[45].
В том, что это не только слова, украинское руководство смогло
убедиться в начале осени. 15 сентября 2004 г. конгрессмен Дана
Рорабахер внес в Конгресс США законопроект «Для поддержки
демократии, свободных, честных, прозрачных выборов и соблюдения прав
человека и верховенства права в Украине». Законопроект, в случае его
одобрения Палатой Представителей Конгресса США и президентом, мог
сделать любого представителя украинской власти persona non grata в
странах западного мира.
Пятая статья документа называлась «Санкции против украинского
правительства». Украина, согласно этому документу, будет
подвергаться ежегодной сертификации. «Сертификации» подлежат три
главных момента во внутренней политике Киева: проведение свободных
честных и прозрачных выборов в сотрудничестве с соответствующими
организациями ОБСЕ и Советом Европы; прекращение всех форм давления
и репрессий против средств массовой информации, независимых
профсоюзов, негосударственных и религиозных организаций и
политической оппозиции; отзыв и прекращение политически
мотивированных судебных обвинений против представителей оппозиции и
независимых журналистов [46].
В последних числах сентября корреспондент ИТАР-ТАСС передал из
Вашингтона, что при госдепартаменте США создана Группа
антикризисного реагирования. Ее основной задачей будет отслеживание
ситуаций, грозящих перерасти в межнациональные и региональные
конфликты, и составление планов оперативного реагирования на эти
конфликты. Его руководителем назначен г-н Паскуале – бывший посол
США в Украине.
Вопрос предстоящих выборов в Украине поднимался и на высшем уровне.
«Напряженность в отношениях между Джорджем Бушем и российским
президентом Владимиром Путиным появилась еще до спорных выборов на
Украине, во время саммита стран Аазиатско-Тихоокеанского региона в
Чили. Буш впервые лично высказал россиянину опасение по поводу
концентрации власти в Москве, а также российского влияния на
Украине» [47].
Была оказана и материальная поддержка оппозиции. Правда, размеры и
влияние этой поддержки в российских СМИ были сильно преувеличены.
«Международное агентство развития США вложило в кампанию 15
миллионов долларов, по признанию Джона Конлана, члена американского
Конгресса, находящегося в Киеве» [48]. Позднее со ссылкой на
выступление представителя Конгресса США на украинском телеканале
ICTV Ричарада Пола утверждалось, что на финансирование кампании
одного из кандидатов США выделило $65 млн. [49].
Как видим, США не делали никакой тайны ни из своей
заинтересованности в проведении демократических выборов в Украине,
ни из средств, которыми они намерены были воздействовать на них. Иэн
Трейнор писал в Гардиан: «Фонд Freedom House и Национальный
демократический институт Демократической партии США участвовали в
финансировании и организации «крупнейшей региональной гражданской
кампании по наблюдению за выборами», в которой работало более тысячи
обученных наблюдателей» [50].
Известный американский специалист по российским и
восточно-европейским делам Тоби Гати заметила в этой связи: «После
трех лет убеждений, что все происходящее в России не имеет значения,
администрация Буша все же обнаружила, что имеет» [51].
Все это, разумеется, не могло пройти мимо внимания и Киева, и
Москвы. Л. Кучма и В. Янукович в этой новой для них ситуации
предпочли забыть о «многовекторности» внешней политики Украины и
приложили максимум усилий, чтобы убедить Кремль в том, что
предстоящие выборы – «битва за Украину». И им это удалось.
Но Джонатан Стил имел все основания заявить о том, что: «Украина
превратилась в объект геостратегического значения не из-за России, а
скорее благодаря американским политикам, которые не в состоянии
избавиться от менталитета "холодной войны". Владимир Путин
действовал несколько неуклюже, однако обвинять Россию в имперских
амбициях только за то, что она уделяет пристальное внимание странам,
где проживает русскоязычное население, было бы несправедливо» [52].
«Оранжевая революция» остро поставила вопрос о допустимых формах и
степени участия зарубежных государств и международных организаций в
выборах, о критериях оценки их демократичности и об объективности
наблюдателей на них. Они касаются и России, и ОБСЕ, и ЕС, и США. На
них необходимо дать ясные ответы. Как необходимо и продолжить
дискуссию по одному из принципиальных вопросов отношений России и ЕС
– должны ли они строиться на общих ценностях и национальных
интересах, как считает ЕС. Или только на национальных интересах, как
считает Россия. Тем более что в этом споре слышны отголоски
дискуссий ушедшей эпохи. И дело здесь не столько в том, чья позиция
правильнее, сколько в том, чтобы освободиться от груза прошлого в
двусторонних и многосторонних отношениях в Европе.
* * *
Все изложенное позволяет, на наш взгляд, сделать некоторые
предварительные выводы. Предварительные потому, что революция
устраняет препятствия для развития, но не предопределяет его.
Революционный характер украинских события был обусловлен внутренними
причинами - незавершенностью демократических преобразований и
очевидной несправедливостью в распределении издержек и приобретений
от перехода к демократической и рыночной модели развития. Движущими
силами революции стал широкий общественный альянс от
национал-либералов до социалистов, от интеллигенции, студентов и
учащихся до предпринимателей, чиновников и военнослужащих.
Идеологией революции стала не конкретная политическая концепция, а
политическая этика, стихийное движение за моральное очищение
общества. Гражданское общество в Украине, заявив о своем рождении,
заявило также и о своем праве устанавливать нравственные границы
политической борьбы.
«Некоторые называют кризис на Украине борьбой за влияние между
Россией и Западом, - писала в дни кризиса в редакционной статье
Вашингтон Пост. - Однако это большое искажение. Для украинцев,
проведших четыре зимних ночи на улицах Киева, борьба ведется не за
геополитическую ориентацию - ведь большинство выступает за тесные
связи с Россией - а за свободу своей страны, страны с независимой
прессой, судами и лидерами, которые будут избираться подлинно
демократическим голосованием» [53].
Не преуменьшая значения внешних факторов, оказавших значительное
влияние на ход «оранжевой революции», нет никаких оснований говорить
об импорте революции и простом копировании сербского или грузинского
опыта. Несостоятельны также попытки представить эти события, как
политическую интригу, электоральную технологию.
Ход событий и их объективные результаты прямо говорят о том, что
украинская оппозиция инициировала их, но не определяла, особенно на
втором этапе, после второго тура выборов. Вызвав к жизни массовое
движение протеста против фальсификации выборов и шире, против
имитации демократии, она сама впоследствии вынуждена была считаться
с общественными настроениями. Само ее будущее теперь зависит от
уроков, которые оппозиция извлечёт из своей победы.
Была предпринята попытка установить границы влияния крупных
финансово-промышленных групп в политике и правила политического
лоббирования. В целом, это созвучно тому, что делает в России
президент В. Путин, только осуществляется это другими средствами.
«Оранжевая революция» создала условия для пересмотра основных
направлений общественного развития, внутренней и внешней политики
Украины. Существовавший баланс сил внутри страны, многим казавшийся
нерушимым, разрушен. Осуществлена политическая конституционная
реформа. Украина стала парламентско-президентской республикой.
Изменилась морально-политическая атмосфера в стране. Гражданское
общество в Украине осознало себя, ощутило свои силы и приобрело
первые навыки их применения в политическом процессе.
Нет, на наш взгляд, оснований говорить о расколе Украины. Разделение
электоральных предпочтений по культурно-этническому признаку,
является лишь напоминанием политическим элитам об особенностях
формирования политической нации в Украине, о неоднородности
общества, имеющих объективный, устойчивый и долгосрочный характер.
Предстоит долгая и тщательная настройка всей политико-правовой
системы Украины с тем, чтобы она была способна защищать права
граждан, независимо от культурных отличий, вероисповедания или
политических предпочтений.
В целом, на наш взгляд, в результате «оранжевой революции» в Украине
сложилась благоприятная политическая ситуация для демократического
развития страны и ее интеграции в европейские структуры. Происходит
смена политических элит, заметны признаки формирования гражданского
общества, единой политической нации. Коридор возможного развития
страны ясно обозначен: всестороннее развитие экономического
сотрудничества с Россией, использование преимуществ пограничного
положения между двумя интегрирующимися пространствами и постепенное
подтягивание к самым высоким демократическим стандартам
общественно-политической жизни.
Оценка украинских событий в России далека от объективности. Накануне
и во время выборов в Украине большинство российских экспертов
сходились в том, что на выборах в Украине победит В.Янукович, а
дальнейшие демократические преобразования не только в Украине, но и
в других новых независимых государствах Восточной Европы. Кавказа и
Центральной Азии буду заблокированы на годы и десятилетия [54].
Жизнь опровергла эти утверждения. Президентские выборы в Украине
показали, что процессы, начавшиеся в СССР ровно двадцать лет тому
назад, продолжаются, сопряжены с глобальными процессами и
остановлены быть не могут. В Центральной и Восточной Европе, в
бывших социалистических странах и республиках СССР возник новый
феномен мирных «постдемократических революций». Они были вызваны к
жизни объективной потребностью в завершении первого этапа
демократизации, высвобождения производительных сил общества для
социально-экономического развития стран региона.
Власть и поддержавшая ее часть российской элиты сделали ставку на
более привычные непубличные методы политической борьбы, действовала
в русле «закрытой политики», закулисных политических комбинаций,
использования за гранью допустимого административного ресурса и
политических технологий. Оппозиции противопоставила этому публичную
политику, обращение к гражданским чувствам и нравственным мотивам и
победила. Это говорит о существенных изменениях в общественном
сознании и ожиданиях.
Некоторые исследователи склонны считать это технологией,
изобретенной в недрах ЦРУ и культивируемой им, с целью оказывать
влияние на политическое развитие отдельных государств, в том числе и
на постсоветском пространстве [55]. Эти утверждения совершенно
бездоказательны. ЦРУ, как и любая специальная служба, не практикует
открытые заявления о планируемых им операциях, как это было в случае
с Украиной. Вызывает большие сомнения, и то, что второй подряд успех
подобных революций мог бы иметь место, если бы в самих этих странах
не было для них объективных внутренних условий и предпосылок.
Доказательством тому является пример Беларуси. Здесь условия для
этого не созрели, и никакие попытки вызвать массовый протест извне
ни к чему пока не приводят.
Мы убеждены, что российско-украинские отношения только выиграют от
всего происшедшего осенью и зимой прошлого года в Украине. Очевидны
признаки явного отрезвления российской элиты, возвращения к
«доктрине Путина» - прагматических равноправных и взаимовыгодных
отношений с Украиной. Рецидивы старого «облегченного» отношения к
Украине еще, конечно, будут, но в целом эти отношений придется
выстраивать заново, на других принципах. Привлекательность Украины,
как объекта вложения российских капиталов, возрастет. В том числе и
в связи с вполне реальной перспективой установления особых, более
тесных отношений Украины с ЕС.
После президентских выборов 2004 г., и, скажем прямо, не самым
удачным участием в них России, у нас, наконец, появилось понимание
того, что Украина заслуживает более серьезного, глубокого и
систематического изучения. В консультировании российских властей во
время прошедших выборов подвизались по необходимости люди, не
являющиеся специалистами в этих вопросах, имевшие часто весьма
приблизительное и устаревшее представление и об этой стране и о
сущности российско-украинских отношений.
Наконец, «оранжевая революция» без всякого преувеличения привела к
«открытию Украины» как нового независимого государства в Европе. Она
уже не может восприниматься как «серая зона» между ЕС и Россией и
тем более как разменная карта в политических спорах с Россией.
Никакой новой разделительной стены между Западом и Россией, СНГ в
Украине выстроить не удастся. Сами эти события и их результаты будут
стимулировать переосмысление экономической и политической
конфигурации и ЕС, и ЕЭП. Придется пересмотреть многие из
устоявшихся представлений о мире после окончаний «холодной войны» и
распада СССР. И этим мы обязаны «оранжевой революции» в Украине. Она
стала историей, но, на наш взгляд, ее сильное влияние на ситуацию в
постсоветском пространстве, в Европе и в мире еще долго будет
ощущаться, и влияние это будет, безусловно, позитивным и
плодотворным.
* * *
Непредвзятому наблюдателю трудно не увидеть в украинских событиях и
в реакции на них России и Запада продолжение процессов, начавшихся в
Советском Союзе двадцать лет тому назад. Призрак новой «холодной
войны» постоянно появлялся на страницах газет в дни «оранжевой
революции». 20-летие «перестройки», исполняющееся в этом году,
вообще заставляет задуматься о судьбе наиболее радикальной
демократической реформы в Восточной Европе. Украина, как
свидетельствует анализ хода и результатов «оранжевой революции»,
полна решимости их продолжить. Это её право. А всем нам предстоит
увидеть, какой из избранных двумя крупнейшими государствами
Восточной Европы путей «ведет к храму» [56].
Литература
1. Цит.
по:http://uatoday.net/news?categ=1&date=1101715305&mat=30400&.phtml
2. См. об этом: http://www.newsukraina.ru/news.html?nws_id=323918
3. Майкл Эмерсон. Формирование политических рамок Большой Европы//
Современная Европа. – 2004. - №3. с. 90.
4. Подробнее об этом см.: В. Мироненко. Глеб попутал.// Зеркало
недели. – 2004. – 13 ноября.
5. Мошес А. Парадоксы украинских президентских выборов/Современная
Европа. №1(17) январь-март 2004 г. С. 110.
6. http://www.kreml.org/opinions/72577113
7. Подробнее об этом см.: Мороз О.О. Політична анатомія України –
К.: Парламентське видавництво, 2004. сс.4-25.
8. http://www1.cvk.gov.ua/wp300pt001f01=500rej=1
9. Ярослав Грицак. Двадцять дві України. Страсті за націоналізмом.
Історичні есеї. Київ: Критика, 2004, с. 217.) Перевод с украинского
автора.
10. http://www1.cvk.gov.ua/wp300pt001f01=501rej=1
11. Зеркало недели. – 2004. – 23 октября.
12. Лавелль П. Противоборство на Украине//United Press
International. – 2004. – 24 ноября.
13. www.gazeta.ru/lastnews.shtml. - 2004. - 3 декабря.
14. http://uatoday.net/news?categ=1&date=1102500690&mat=30658&.phtml
15. Здесь и далее существо принятых ВР законов излагается по:
http://uatoday.net/news?categ=1&date=1102500690&mat=30658&.phtml
16. http://www.kreml.org/opinions/73604031
17. 7 января В. Литвин провел в Москве встречи с В. Путиным, С.
Грызловым и С. Мироновым. http://www.gazeta.ru/lenta.shtml. - 2004.
- 7 января.
18. http://www.gazeta.ru/lenta.shtml. - 2005. - 10 января.
19.
http://uatoday.net/news?class=1&categ=1&date=1101997396&mat=30535&.phtml
20. Цит. по передаче радиостанции Немецкая волна 27 декабря 2004 г.
21. Здесь и далее выступления на конференции «Украина в Европе и в
мире» цитируются по аудиозаписи, сделанной автором.
22. Васюнник И. Восход украинской нации//"The Wall Street Journal".
– 2004. – 26 ноября. Цит. по:
http://www.inosmi.ru/translation/215063.html
23. Кульчицький С.В., Парахонський Б.О. Україна і Росія в історичній
перспективі: Новітній український державотворчий процес; НАН
України. Ін-т історії України. – К., 2004. с. 15.
24. А. Мошес. Указ. статья. С. 111.
25. http://www.gazeta.ru/lenta.shtml. - 2004. - 22 декабря.
26. Известия. – 2004. – 28 декабря.
27. http://www.newsukraina.ru/news.html?nws_id=334255
28. См. об этом: Окара Д. Все о политической реформе на Украине.
http://www.kreml.org/opinions/73604031; Фролов К. Страшное будущее
Украины: коричневый рассвет над Днепром.
http://www.kreml.org/opinions/73613215.
29. http://www.gazeta.ru/lenta.shtml
30. The International Herald Tribune – 2004. – 26 ноября. Цит по:
http://www.inosmi.ru/translation/215067.html
31. Le Figaro. – 2004. – 26 ноября. Цит по:
http://www.inosmi.ru/translation/215051.html
32. Gardian. – 2004. – 26 ноября. Цит. по:
http://www.inosmi.ru/translation/215069.html
33. Там же. С. 114.
34. http://www.gazeta.ru/lenta.shtml 21 декабря 2004 г.
35. The Financial Times", Великобритания. – 2004. – 22 ноября. Цит
по: http://www.inosmi.ru/translation/214839.html
36.
http://uatoday.net/news?class=1&categ=2&date=1101804559&mat=30441&.phtml
37. Там же
38. Известия. – 2004. – 3 декабря
39. Имеется в виду известное выступление В. Путина перед
дипломатическим корпусом России в МИДе в июне 2004 г., а также ряд
экономических решений, принятых летом того же года, касающихся
оплаты НДС по месту назначения поставок энергоносителей, реверсного
использования нефтепровода Одесса-Бролы и некоторые другие.
40. http://www.gazeta.ru/lenta.shtml. - 2004. - 7 января.
41. Там же.
42. The Financial Times. – 2004. – 24 ноября. Цит. по:
http://www.inosmi.ru/translation/214948.html
43. http://www.newsukraina.ru/news.html?nws_id=321018
44. The Wall Street Journal. – 2004. – 11 февраля.
45. The New York Times/ - 2004. – 10 марта.
46. Украинская правда. – 2004. – 18 сентября.
47. Д. Остерман. Ф. Хассель. Буш берется за Путина// Frankfurter
Rundschau. – 2004. – 26 ноября. Цит по:
http://www.inosmi.ru/translation/215046.html
48. Les Echos – 2004. – 22 ноября. Цит по:
http://www.inosmi.ru/translation/214858.html
49. http://www.gazeta.ru/lenta.shtml 20 декабря 2004 г.
50. Gardian. – 2004. – 26 ноября. Цит. по:
http://www.inosmi.ru/translation/215052.html
51. United Press International. 18 марта 2004
52. Gardian. – 2004. – 26 ноября. Цит
по:http://www.inosmi.ru/translation/215069.html
53. Редакционная статья. Washington Post. – 2004. – 26 ноября. Цит
по: http://www.inosmi.ru/translation/215028.html
54. См. Бурхард Бишоф в Ди Прессе 24 ноября 2004 г., Евгения Альбац
в The Moscow Times 22 ноября 2004 г., редакционную статью в The
Economist 25 ноября 2004 г., Андрей Пионтковский в Los Angeles Times
25 ноября 2004 г., Джон Пол Рэтбоун в The Wall Street Journal 26
ноября 2004 г.
55. См. Об этом: Gardian. – 2004. – 26 ноября. Цит. по:
http://www.inosmi.ru/translation/215069.html
56. При последнем прочтении данной статьи перед отправкой в редакцию
в марте 2005 года у автора не возникло необходимости в коррекции ее
содержания с учетом происшедших с момента написания событий.
|
